22 июня 1993г.
вторник
13-45
Я терпел поражение в борьбе с зевотой и пустым желудком. Со страшной силой хотелось спать. Под шрамом свербило, урчало и требовало еду... чу! из подъезда вывалились Ира с Жориком, шаркнули ножками, распрощались.
Я захлопнул челюсть и проследил за исчезновением маклерши меж мусорных баков на выходе со двора. Перевел взгляд на Жорика, влезшего в салон с листом А-4, рукописно заполненным.
– Ха-ха, Рома! – проорал он в ухо. – Элитный флэт подсняли! А вон квартиросдатчики.
Из подъезда величаво, как актеры на бис, сошли молодой и пожилая, кивнули в нашу сторону: «Рады были познакомиться», погрузились в джип и укатили, покрыв окрестности сизым дымом.
– На даче живут бабка с внуком, – кивнул в сторону джипа Жора. – Пощупаем как-нибудь. А двигло на «широком» барахлит...
Меня занимали другие проблемы. Голова пухла в поисках объяснений происходящего. Как только открыл рот, самый бестолковый из вопросов растолкал толпу насущных, животрепещущих и свалился с языка:
– Ух! Зачем квартиру снимал?
– Чтоб тебе было где жить. Вот ключи, – махнул связкой Жорик. – Залог внесен, уплачено за месяц вперед, завтра въезжаем.
Странно. Мне было где жить. Я не мучался отсутствием собственного жилья, хотя доставало и не раз, утомление общажной жизнью. Жизнью, где все делилось на всех, в которой не было понятия «собственность», а был коллектив, веселый и разгульный. Жизнью, в которой мирился с отсутствием в личном пользовании телефона, телевизора, ванной и прочих признаков единоличной цивилизации. Контуры разумного проглядывались в будущей аренде.
«Так и быть!» – смирился я. Вопросы отложил на потом и отдался воле Жорика.
Покрутились переулками, вывернули на Тверской бульвар и покатили в сторону Арбата. Пока двигались в автомобильном потоке, я провожал взглядом «Макдоналдс». Жорик заметил мой взгляд:
– Поедим, но не в забегаловке.
У Никитских ворот вывернули под желтый сигнал светофора на улицу Качалова и тут же свернули. Проехали тридцать метров и остановились у стеклянно-алюминиевого ангара. В таких от тунеядцев-алкашей стеклотару раньше принимали, а теперь швейцар к дверям приставлен.
– Привет, отец, – бросил швейцару Жора и устремился внутрь. Я молча прошмыгнул следом.
Благолепие, в котором оказался, никак не ожидалось. Внутреннее пространство ангара оказалось витиеватым: занавески, репродукции, фикусы в кадках и прочая общепитовская культурка в наличии. Из динамиков сочилась инструментальная – саксофон, рояль, контрабас – музыка. Вился аромат кушаний. Туда-сюда порхали опрятные официантки.
Жорик отправился к кассе оформлять заказ, я последовал в дальний угол к свободному столику. «Хорошо-то как!» – подумал я, потирая в предвкушении ладошки. Разложил салфетку на коленях. Покрутил головой по сторонам, чу... несут! На столе нарисовались две тарелки с супом-харчо, две отбивных, полдюжина салатиков и графин с соком. Усевшийся напротив Жорик скомандовал: «Бон апти, студент!»
Я, снарядившись ложкой, вилкой и ножом, набросился на еду.
