Глаза распахнулись, показали широкоформатную картинку: я возлегал в оазисе. Два веселых бедуина заигрывали со стюардессами в синих паранджах с бейджем «Аэрофлота». Ага! Рядом аэропорт. Точно. Я услышал шум турбин. Явственный, громкий.
Самолет!
Спасён! Ура!
На меня хлынуло избавление от морока. Я захлебнулся.
Натурально захлебнулся. На меня кто-то лил воду.
Я закашлялся, задергался, увидел ведро, из которого поливали водой. Сбоку тарахтел джипарь с водилой в каске.
Опять военные.
Как только кашель прошел, меня в момент перевернули на живот, уперли мордой в песок... связали руки за спиной, отволокли к джипу, швырнули в багажник... грохнулся головой и, кажется, потерял сознание.
... Глаза открылись и проморгались. Уши приняли тарахтенье мотора и обрывки фраз, произносимых, кажется, на французском.
Кто такие? Не все ли равно.
Я глазел на борт... и пробкой от шампанского вылетел прочь. Летел недолго. Секунду. Может меньше. Однако успел зафиксировать столб огня под кувыркнувшимся джипом... вояк, вылетавших за мной... кучу гальки, на которую приземлился... кажется, потерял сознание повторно...
– Как сам? – прозвучало сбоку.
Что? Что такое? Кто я? Где я? Откуда голоса?
Я повернул голову и увидел дядьку с автоматом в руке и биноклем на пузе. Дядька сидел на валуне, метрах в пятнадцати от джипа.
– А девка где? – продолжил интерес дядька.
– Какая?
– С тобой была.
– Не знаю.
– Как это не знаю? Вы вдвоем шли.
Я не мог вспомнить свое имя, а что за девка была со мной – вообще без разницы.
– Развяжи, а? – жалестно попросил я дядьку.
Дядька спрыгнул с валуна и подошел ко мне. Потрогал веревку на запястьях, оценивая качество связки, перевернул с живота на спину.
– Хорр-ро-шшо, – резюмировал дядька, ладошкой хлопнул по плечу: – Пока тут полежи.
Медленно, по большой дуге подкрался к валявшимся у джипа бойцам, попинал каждого. Обшарил карманы, рассматривая найденное. Был похож на любопытную сороку. Любая безделушка – зажигалка или авторучка – привлекала внимание. Он хмурился, шевелил губами, чмокал, крутил в руках находку и переправлял в карманы шаровар. Папиросы и сигареты – ну, точно, сорока! – потрошил и рассыпал. Закончив с трофеями, дядька вернулся ко мне.
Вздохнул тяжко: «Точно, пацан» и пнул сапогом точно в печень. В глазах потемнело. Я простонал самое грязное ругательство, какое смог вспомнить, перевернулся на бок. Изображение погасло.
Внимание! Далее следует текст с ненормативной лексикой
Продолжение с нормативной лексикой здесь
