11 июля 1993г.
воскресенье
18-10
Утомленные лежали в кровати. Я смотрел в потолок. Вера курила.
После отправки окурка в пепельницу, я спросил:
– А где Сергей?
– В Тюмени. В конце месяца обещал приехать.
– Машину водить умеешь?
– Катаюсь потихоньку по центру.
– Не страшно?
– Чего? – отозвалась Вера из области паха.
– Выезжать на дорогу. Под грузовик можно влететь.
– С чего ты решил, что я влечу под грузовик? – она взяла мой член в рот, и фраза о грузовике оказалась не членораздельной, но понятной...
– Ну, это?
– Я что, на дуру похожа? – Вера оторвалась от занятия, обещавшего новые краски.
– Непохожа, – ответил я честно. – Совсем не похожа!
– А чего спрашиваешь?
– Да так. Если не секрет, что в договоре было?
– Не секрет. Квартира в центре, иномарка.
– Все?
– Все.
– Получила?
– Получила.
– За руль не боишься садиться?
– А чего бояться? – Верочка уселась на меня верхом.
– Ну... по договору все получила. Теперь можешь помереть. Не садись за руль...
– Если не сяду, то снег башка попадет? Теперь всего бояться? Нужное я получила, остальное сама добью.
– Смерти не боишься?
– Вот ты заладил. Не боюсь я ничего. Мне общага поперек горла встала. Надоело, тридцать лет одно и то же! Пусть один год, но поживу по-человечески. Чего мне бояться? – Верочка чуть-чуть приподнялась, поерзала, ох! насадила себя на мой член, тазобедренными суставами исполнила шаманскую пляску.
Я забыл обо всем, погрузился в первобытный секс. Кончил с трудом. Кое-как встал. Без напоминаний направился в душ. Вернулся не в спальню, а на кухню. Сел на стул и тут же вскочил. Холодно жопе! Огляделся, поднял с пола футболку, подложил.
Пришла Верочка, села напротив. Голой попой без проблем. Легко.
Надо же.
Я вспомнил услышанное, уточнил:
– Тридцать лет в общаге?
– Что такого? Сначала с предками по гарнизонам. У меня папа – прапор. Потом четыре года в технаре, пять лет в тряпке, три года на Трехгорке, потом на Зиле. Надоело.
– В какой тряпке?
– В текстильном институте.
– Ты институт закончила?
– А что, непохоже?
Хм, Верочке на вид было не больше шестнадцати. Ну, ладно, взгляд взрослый, осмысленный. Максимум, на что тянула – двадцатка, не больше. Но сама призналась только что – старуха тридцатилетняя. Во дела!
– Чего-то другого не хотела?
– Чего? Хаты с тачкой достаточно. Серега деньжат подкинул. Беру в Луже контейнер в аренду, налаживаю швейный цех, прорвусь. А если не прорвусь – так и быть. Шанс один раз дается, второго не будет, надо цепляться. А если рассуждать, что будет, да стоит ли рисковать – ничего не выйдет. Так и просидишь всю жизнь на жопе ровно. Ну что, одеваемся?
– Одеваемся.
Мы встали, собрали разбросанные по полу одежды, обрели партикулярный вид. Верочка спросила номер моего домашнего телефона. Я с трудом второй раз в жизни вспомнил семизначную комбинацию цифр. Первый раз в общаге хвастался, рассказывал пацанам, как меня найти.
Никто не позвонил, ни разу.
Верочка надиктовала свой номер и тут же заняла двадцать тысяч на бензин. Пришлось выковыривать бумажки из карманов, пока она крутилась у зеркала. Вызвалась подвезти меня до дома, примеривала снаряжение автолюбительницы – солнцезащитные очки и топик с открытыми плечами.
Прибыл домой озадаченным. Побродил по гостиной, глянул на видеокассеты – пересмотрены. Что дальше?
Возвращать в прокат, брать новые и таращиться на граждан, жизнь которых полна коллизий и аллюзий?
Надоело! Когда начнем работать?
Права Верочка. Если выпал шанс, надо вгрызаться.
Лучше того, что получил на данный момент – не будет. Отказываться от свалившегося счастья – глупость.
Грохнула входная дверь. В квартиру ввалился Жорик, прилип к стенке, отлип, отдышался, ткнул в мою сторону пальцем:
– Сработаемся! Будет непросто. Будем пахать, как папа Карло. Но это того стоит. Восемь тыщ квадратов и вид на речку, уф, обмывать устали. Да, почти гектар...
Жорик побулькал нечленораздельно, оторвался от стены, побрел в свою комнату, бурча:
– У тебя покруче будет. Замутим поместье в Хартфордшире и домик в Ницце. Да! Главное, не сцать и не лениться. Завтра едем на Научный. Приступаем к работе. И это... сотрудников набирать.
Неуверенно переставляя ноги, но четко выдерживая курс, Жорик переместился в свою комнату.