12 июля 1993г.
понедельник
9-40
Кипучий, могучий, никем не победимый Жорик сдержал обещание. Начали бизнес.
В девять с минутами приехали в НИИВычМех, столкнулись с охраной, не имевшей права пускать посторонних.
Парой звонков Жорик вопрос решил. К нам прибыл дядечка изрядных лет. Передвигался плавно, говорил медленно, взирал величаво, несмотря на рост ниже среднего. Пока мы расписывались в журнале прихода, журнале регистрации и книге выдачи пропусков, Жорик пояснил, что дедок не кто иной, как замдиректора по хозчасти Иван Тимофеевич Рудаков, третий после Бога и Директора на территории. Я проникся уважением и передвинулся на пару шагов назад. Жорик тоже сделал вид, что преисполнен, и отступил на те же два шага.
В дальнейшем наши передвижения происходили «свиньей». Впереди – Тимофеич, за ним Жорик и я. Поднялись на второй этаж за план-схемой, спустились к месту будущей трудовой славы: первый этаж правого крыла. Восемь кабинетов справа по коридору, десять слева, в середине холл с фикусами и двумя туалетными комнатами, мужской и женской.
Осмотрев кабинеты, похожие на пеналы, узкие и длинные, Жорик поинтересовался возможностью перепланировки. Тимофеич рассудил, что, стены однозначно ломать нельзя, но в принципе, чисто теоретически, такое может быть произведено, однако производить подобное он бы не рекомендовал, но если очень нужно, то почему бы и нет, впрочем, не факт, потому что...
Жорик, удовлетворившись ходом рассуждений, пообещал зайти позже и покрутить тему с цифрами в руках. На этих словах Иван Тимофеевич благосклонно кивнул и походкой ведущего солиста ансамбля народного танца убыл.
Я и Жорик переместились к дальнему от входа кабинету. Жорик повозился с выданными ключами, выцепил нужный и открыл дверь:
– Эту комнату себе забираю.
Я померил шагами – десять на четыре, пропорции как в общаге. Жорик подошел к окну на внутренний дворик:
– В курилке никого... незадача... Теперь тебе задача: рухлядь из комнат вынести. Я сейчас строителей пригоню, за углом на Хлебозаводской тусуются.
Жора кинул связку ключей, следом банковскую упаковку тысячерублевых купюр. Удаляясь, командовал:
– Ищи грузчиков, узнавай у Тимофеича, куда вытаскивать...
Исчез.
Я вышел из кабинета, потоптался в холле. Как решать задачу? Коридоры пусты, неясные тени в углах, похожих на… Я почувствовав укол в затылок, что, опять? нет, то есть, да… стою посреди общажного коридора, вон комната моя, сорок четвертая… нет, не моя, кабинет какой-то…
В любом случае решение найдено. Я выскочил на улицу, таксанул частника и помчался в общагу.
Через десять минут носился по этажам в поисках богатырей, не чуравшихся физического труда за адекватные деньги.
Через полчаса руководил переноской мебели и научной утвари в указанный подвал.
К пяти вечера лихо, споро, пыль столбом вынесли всю рухлядь, от рейсфедеров до несгораемых шкафов. Фронт работ расчищен, можно начинать ремонт.
Жорик с бригадой субтильных дядек неславянской наружности надоел расспросами, как скоро мы закончим. Мое предложение присоединиться и ускорить процесс игнорировали. Пояснили, что строитель – это не грузчик с почасовой оплатой. Это богоизбранный исполнитель оформленной чертежом и официально утвержденной договором воли заказчика. Жорик при этом ссылался на Фридриха Шеллинга и Артура Шопенгауэра, я не дослушал.
Сдал ключи и поехал в общагу. Ребята предложили дернуть по пивку, обмыть шабашку.