Потоптавшись, попихавшись, в ряд встали три десятка в черном с мечами. Перед нами возник гигант, похожий на командира танкистов из моего первого дня здесь. Такой же неповоротливый, массивный и зловещий.
– Привет, огрызки! Оказались здесь? Значит – отбросы общества. Не годный шлак, говно, – мужчина обрисовал нашу ситуацию и продолжил: – Будем лепить из вас конфеты. Железки, которые у вас в руках – это боевое оружие. А что у вас на плечах – неизвестно. Может, это головы, а может, кочерыжки. Проверим. Ваша задача – показать, что способны выжить там.
Докладчик махнул рукой в сторону арены, продолжил:
– Кто достанется на корм скоту – отныне и вовек будет кормом. Кто отобьется от кормовой участи – может считаться перешедшим на следующий уровень. Станет боевой мартышкой. В общем, задача определена. Вперед, самцы!
Я не понял, о чем речь. Совсем. Щит, тяжелый и жесткий, впивался в плечо острым краем и давил на локоть. Меч тоже не являл продукт дизайнерской мысли. Рукоять, холодная и скользкая, неудобная в хвате, так и норовила выскользнуть. Тронув пальцем лезвие меча, я вскрикнул. Оказался острым и показался знакомым. Я повалился в неведомое, то ли прошлое, то ли будущее, где эти щит и меч, скутум и гладиус, были смыслом моей жизни.
Меня треснули по затылку и над ухом проорали: – Макака чахлая! На арену!!!
Я вышел на площадку, посыпанную опилками. Вокруг возвышались склоны, набитые людьми. Куда ни глянь – вопила, свистела, улюлюкала несметная толпа. Количество зрителей не поддавалось даже приблизительному счету, казалось, что миллионы. Они занимали пространство вокруг и выше на сотни метров. Зрители в верхней части склонов казались мелкими букашками. Но и они орали, вливали муравьиный писк в общий рев.
В-аа-уу!
Шум-гам пошли на убыль, почти прекратились. Но тишины не случилось. Толпа забурлила, бабахнула из всех видов оружия – отсалютовала залпами чему-то радостному.
Чему?
Ах, вот оно что!
На противоположном конце арены распахнулись ворота, откуда выскочили полосатые кошки... вот это да! десять тигров собрались в желто-коричневую кучу и нервно, затравленно, в жутких непонятках, точь-в-точь как мы секунды назад, озирались... не могли понять, что происходит.
«Котики попали в переплет», – пронеслось в голове.
Вызвавшие жалость зверюшки перестали озираться. Котятки сверкнули глазами. Тигры обнаружили завтрак. Завтраком были мы – тридцатка в черном. Хищники помчались на нас.
Мне никогда не было так тоскливо и страшно.
Ладони вмиг вспотели и чуть не выронили меч. Внизу живота заныло. Ноги одеревенели. Тошнота скомкала внутренности и плеснула их наружу. Ох! От нас отделился человечек и с визгом побежал вбок. В его сторону устремились два тигра. Остальные мчали в нашу сторону, целеустремленные как прежде.
Но что это? Я на долю секунды улетел в прошлое, где щит и меч были продолжениями рук, а битва со смертью – смыслом жизни. Из прошлого вернулся бойцом. Страх улетучился. Я толкнул парнишку слева, чтоб встал чуть назад и вбок. Тот все понял, передвинулся, выставил щит и замер. Парням справа махнул мечом, чтоб прижимались к нам поближе и проорал со всей мочи: «К бою!»
Уф! Успел!!!
Наша толпа округлилась, ощетинилась выставленными мечами, и на! получайте! так!!! одно полосатое чудовище рухнуло на песок с пропоротым в прыжке брюхом. Запах чужой крови воодушевил.
Мы поняли, что вместе представляем силу. Мы бросились на тигров, разделившись на четверки, сплотившись плечом к плечу. Не представляю как, но одолели хищников. Двух тигров зарезали. Остальные, скуля и урча, исчезли. Пятерых побратимов, растерзанных, но живых, вынесли с арены.
Уф!
Я огляделся.
От бедолаги, пытавшегося сбежать, осталась куча разворошенного мяса на скелете метрах в десяти от щита с мечом, брошенных, чтобы легче бежалось.
Ценою трусливой жизни отвлек двух хищников, самых голодных, самых ловких и самых сообразительных. С восемью тупыми тиграми справиться легче, чем с десятью среднестатистическими.
Что дальше? Сколько времени прошло?