Я стукнул окровавленным мечом по щиту. Капли крови, попавшие на лицо, показались... привиделись рутиной... перенесли в обыденное и повседневное, незначительное настолько, что я, глянув на табло, в момент посчитал сколько времени осталось, до получения Верой с Антоном билетов.
Шестнадцать минут. Немного.
Вопрос: кого аниматоры запустят сейчас? Стадо слонов или тирексов?
А вот и устроитель шоу. Махал рукой, подзывал.
Мы переглянулись и не спеша, с чувством воинского достоинства, важно бряцая оружием, подошли к нему.
– Значит так, приматы. Разминка кончилась. Возвращайтесь и бейтесь по серьезному, кмоанда на команду, – дядька обращался большей частью ко мне. – Сейчас выйдет десяток мартышек, бывалых. Вы в черном, они в красном. Не перепутайте. Будете биться с красными до тех пор, пока на арене не останется шестнадцать мартышек. После чего делитесь на пары без разницы кто в черном, кто в красном. Сражаетесь один на один. Победители – восемь штук – выходят в четвертьфинал, потом полуфинал, финал и свобода! Боевой гамадрил-победитель валит на дембель. Остальные ловят следующий шанс через неделю. Вперед!
Говорил распорядитель быстро, но отчетливо и воодушевленно.
Я внезапно ощутил, как в организме вспенился адреналин. В голове хлопнуло: «Будет знатный кегельбан!»
Я потряс мечом, вспомнив чтение книжек о гладиаторских боях. В позднем детстве мечтал оказаться на арене Колизея и сражаться на потеху римской черни. Это выглядело романтично и мужественно. В прежнем моем существовании не хватало романтики и мужества! Сейчас получал в лошадиных дозах.
Похоже, воодушевился не я один. Как только распорядитель закончил речь, мы – две дюжины в черном – потрясли мечами и гаркнули: «Вперед!!!»
Прошествовали к центру арены и встали плечом к плечу.
Нам никто не страшен. Ничто не могло напугать. Где мартышки в красном, с которыми назначено сразиться?
Рев толпы прекратился. Стало тихо, совсем тихо.
Из ворот, выпускавших тигров, вышла шеренга в десять воинов. Это были машины для убийства на голову выше нас, в полтора раза шире.
– Вау-уу! – завизжала толпа в предвкушении.
– Тра-та-та-та-та-та!!!! – от грохота тысяч салютующих автоматов заложило уши.
Красная шеренга, медленно и тяжело ступая, двинула в нашу сторону. Бойцы в сверкающих латах, в разноцветных перьях на шлемах, в красных хитонах без изъяна.
Господи! Как с ними тягаться?
Я огляделся. Соратников обуял испуг.
Бежать? Некуда.
Внезапно почувствовал себя на законном, прирожденном месте второй раз за день. Надо биться. Обязан биться. Буду биться! Что станет итогом – неважно. Важно, что не струсил и последнюю секунду жизни прожил как смог, честно...
что такое?
что я несу?
что я вижу?
Мой взгляд, скользнувший по трибунам, замер, зацепился за родное и доброе.
На склоне напротив в первом ряду сидела она, девчонка из голубой комнаты, улыбалась и махала ладошкой.
Стало проще умирать.
Я стукнул плашмя мечом по щиту и шагнул вперед. Сделал первый в жизни шаг навстречу опасности.
Странное ощущение испытывал при этом: упивался решимостью сразиться не на жизнь, а на смерть, сразиться так, как сотни раз мечтал и никогда не делал.
Я еще раз стукнул мечом по щиту. Звон металла воодушевлял. Воодушевлял не только меня: ребята в черном тоже стукнули мечами и шагнули навстречу судьбе.
Мы сошлись. Сошлись в смертельном поединке жалкие любители и безупречные профессионалы, новички-неумехи и матерые ветераны.
Клинки сверкнули, иллюзии рассеялись. Монстр, вставший напротив, неуловимым движением выбил меч из моей руки. Пока тот падал на арену, звеня и подпрыгивая, как пятак Григоровича, мой живот оказался вспорот под радостный гул толпы.
Боль!
Невыносимая боль!
А-а-аа!
К позвоночнику подключили тысячу вольт, электрическая дуга пронзила тело, взорвав к чертям собачьим содержимое черепа. Все. Конец...