17 августа 1998г.
понедельник
17–20
Марина с Константином опоздали на пять часов, имели право – отбивались от кредиторов Промы. Мобильные выключили, чтобы раз в полчаса включать для отправки SMS на мой номер: «Будем через час» и снова выключать.
В целом, ситуация оставалась под контролем и вроде как сулила перспективы. Доллар с отметки 6.29 пополз вверх и не было причин останавливаться.
Раз в час я созванивался с Алиной из «Ватробанка»:
– Какие новости? Что с курсом?
– Ой, Лева! Непонятно! Вроде как опустят до восьми...
Марина с Костей приехали в половине шестого с тревожным видом. ГКО превратились в пыль, надо найти ликвидное имущество на восемь миллионов долларов, чтобы перезаложиться.
Последние два года мы покупали оборудование у Гжегожа по схеме наркомана: на модернизацию первого завода получили деньги от турков. На модернизацию второго завода взяли валютный кредит под залог оборудования с первого завода. Третий завод модернизировали под залог оборудования второго. И так далее.
Год назад Нефтеволжский завод оказался чужой собственностью, и залог под второй завод мы заменили облигациями ГКО, которые девать некуда было на тот момент.
Лавочка закрылась.
ГКО, бывшие залогом, превратились в пыль. На их возмещение нужны восемь миллионов долларов, которых на счетах Промы нет.
Я сказал, что подумаю. Если курс рубля упадет до десяти, то проблема решаема. Заводы становятся прибыльными. Завтра с утра посмотрим. Расходимся.
Глянул на время в «Casio F-91» на запястье и пошел пешком в квартиру на Маяковке. Ею пользовался редко, только после прилета в Шарик, когда до Хрякина, находившегося на другом полушарии московского глобуса, добираться не было сил. Либо перед вылетом, чтобы не рисковать пробками. Сегодня следовало остаться в городе, чтобы с утра мчаться то ли в офис, то ли на срочную встречу непонятно с кем непонятно куда.
Оказавшись дома, кивнул Сереже:
– Завтра в восемь.
Сергей исчез, я достал из бара вискарь, свалился на диван.
Пультом дистанционного управления оживил медиацентр. Потекло:
У людей есть крыша, под нею дом
Торговля, с нее барыш
А тебе не страшен дождь и гром
Все твои дома без крыш
Пару месяцев назад столкнулся с сокурсником Мишей, в студенческие времена в джазовой студии при ДК МИФИ обучались импровизации. Он позвал на сейшн, шпилит в хипповой группе на басу. Со временем случился непротык, не попал... созвонился через месяц, чтобы передоговориться... а у Миши сейшн в Сан-Франциско. Нескладуха. Диск купил по случаю, пришло время послушать.
Слушал, думал, закипал. Грудь требовала воздух. Тело жаждало прохлады. Но где их взять, если за окном лето и московская духота?
Не важно!
Я распахнул окно и вывалил тело наружу. Восторг и отчаяние взорвали сознание, остановили организм в паре метров от земли и швырнули в небо. Там я воспарил подобно кондору, раскинув руки крыльями.
El Condor Pasa!
Тело было не моим, принадлежало другому. Другой парил над Москвой.
Пространство полыхнуло светом и столб молнии метнулся к земле. Раздался грохот, струи воды окатили, облили.
Буря! Пусть сильнее грянет буря! Черной молнии подобный я мелькал здесь и везде, наблюдая, как шторм сечет город, высосавший и выплюнувший мою душу, город, который заодно с холодным хозяином той стороны бытия.
Ах, если бы была сила, способная разрушить город, я бы не колеблясь воспользовался ею! Я бы зашвырнул поток всесожжения в самую его середину! Но что это?
Моя правая рука полыхнула огнем, в трех-четырех сантиметрах над ладонью завис сгусток света. Желание сбылось? Шаровая молния? Нет времени размышлять! Я оказался над зданием, в котором с утра до вечера вкалывал, и швырнул огненный мяч туда. Раздался грохот и взрыв. Я радостный взмыл к небу. Я освободился! Я свободен!!!
Я парил над городом до полного изнеможения души и тела, а когда иссяк, выдохся, устал, необъяснимая сила нашла единственное распахнутое окно и кинула меня туда.
