13 – 15 июля 1993г.
Три дня мотался с Вадимом по юрфирмам, коммерческим банкам, нотариальным конторам, налоговым инспекциям и прочим государственным учреждениям. Юлил, раболепствовал, подлизывался: собирал подписи с печатями, сдавал документы и обзаводился справками.
Утром вторника Жорик выцепил нас на проходной и ткнул пальцем в «Форд Торус»: «Колымага ваша!».
Я и Вадим схватили Жорика за локотки: водительские права отсутствуют, рассекать не получится.
Жорик отцепился от меня, махнул освободившейся рукой: «Чтоб до завтра сделал фотки на права», потом отцепился от Вадима со словами «Ты тоже» и скрылся на проходной.
Мы остались у «Форда», радуясь и печалясь одновременно. Печаль оказалась краткой.
Жорик нанял мятого мужика быть персональным водителем двух балбесов. Мужик представился Александром Федотовичем, автолюбителем с двадцатилетним стажем, знающим Москву как пять пальцев. Жорик умчался на третий этаж оформлять доверенность. Там пару комнат нотариус арендовал.
Мне и Вадиму похорошело.
Отправились на проходную. Надо отметиться в журнале регистрации транспортных средств и получить документ, подтверждающий право въезда на стоянку…
Пока Вадим объяснял вохру долгое, я расписался в получении пропуска, сходил к машине, вернулся на проходную, где Вадим по третьему кругу объяснял, что мы есть арендаторы, компания «Интербик», нам принадлежит автомобиль марки «Форд Торус», государственный регистрационный знак…
Тьфу на них.
Вернулся к машине, попинал колеса. Остановился у правого заднего. Вполголоса напел: «эх, Бугурусланская тачанка, все четыре колеса». Улетел воспоминаниями на прошлогоднюю встречу одноклассников. Приезжал на зимние каникулы, сидели шумной компанией. Кто-то, захлебываясь слюной восторга, рассказывал про дивный город Бугуруслан, где пацаны легко поднимают штуку баксов в месяц, то ли на нефтянке, то ли на казахском контрабасе. Одноклассник точно не зналь на чем, но главное – «не засцать пойти на успех».
Подошел Вадим, вернул в московскую реальность. Рассказал что такое регистрация бизнеса и распределил обязанности – я занимаю место в очередях, Вадим готовит бумажки, Федотыч возит обоих по центрам бюрократической силы Москвы.
Три дня я подпирал стенки в учрежденческих коридорах. Вечерами запирался с Жориком и отчитывался о проделанной работе. Докладывал, что с утра тусовался в пенсионном фонде на Варшавке, потом в фонде медицинского страхования рядом, потом в фонде в Кунцево, название которого не запомнил... Жорик кивал, подливал коньяк. Задавал вопросы: «Нравится? Силы есть? Устал? Будем дальше двигаться?». Я привычно отвечал: «да-да-нет-да».
Во второй части разговора докладывал Жорик. Встретил кекса, который раньше компьютерами занимался, а теперь чешским хрусталем барыжит на Куусинена, есть тема. Пообщался с другим кексом, раньше компьютеры продавал, а теперь из Венгрии запчасти для «Икарусов» возит, надо тему повертеть. Еще договорился встретиться с кексом, который раньше компьютеры собирал, теперь из Румынии обувь тащит, тема жирная.
Выпивали за страны соцблока, сотрудничество с демократами и перспективы, грозившие обернуться сказочной реальностью. Упомянутые Жорой кексы катались как сыр в масле. Нам следовало не зевать.
Садились в «Буцефал» и катили домой. Транспортным средством Жорик управлял аккуратно, внимания гаишников не привлекал. По дороге бурчал нелицеприятное про Любку-проститутку и Федотыча-обормотыча.
Александр Федотович, наемный водитель «Торуса», работал строго до восемнадцати ноль-ноль. Перерабатывать отказывался, даже за дополнительные деньги. Ровно в шесть вечера парковал «Торус» рядом с директорской «Волгой» и уезжал на троллейбусе.
Жорику это не нравилось. Бурчал в дороге: Любка подсунула хрыча ленивого, хрыч обнаглевший, потому что старпер, а старперы работают не за бабки, а за идею, идей в наше время нет, есть голый прайс, который хрыча не интересуют, поэтому «Торус» стоит без дела, надо искать молодого, но молодежь тоже наглая, тот же самый Ромка рад до жопы, завел таксиста домой кататься на «Мерседесе», а это – непорядок. Надо действовать... Приехали! Эй, студент, не спи! Твоя остановка!
Я высаживался, Жорик ехал дальше. Он незаметно обрел иное место жительства. Появлялся дома набегами, раз в неделю – приезжал за полночь, ужинал парой-тройкой бутербродов, шел спать...
