Сидение на скамейке

Идут на Третьяковскую. В вестибюле старшина принимает их за провинциалов с деньгами. Видят Тимофея с чёрным пакетом у ларька. Жорик командует: идём в шалман, там свои пацаны, рассчитаются.
Сидение

26 июня 1993г.
суббота
16-20

Сидение на скамейке кончилось Жоркиной командой: «Пора!». Мы отправились в Замоскворечье.

Дошли до станции метро «Третьяковская» Калужской линии, спустились в вестибюль, огляделись. 

Мимо прохаживался старшина милиции. Служитель закона скользил по Жорику оценочным взглядом: сразу приступить к проверке документов у лимитчика либо погодить. Потом сканировал мою внешность. Я вырядился в пух и прах: бежевые слаксы, шелковая рубашка и мокасины. Все новое, блестящее, шуршащее и скрипящее, купленное позавчера. Милиционер анализировал увиденное и размышлял, как лучше трясти лимитчиков – огорошив или потомив. Принимал нас за провинциалов, спускающих в Москве капитал.

Я взгрустнул.

Никогда не привлекал внимание и по этому поводу не переживал. А теперь смотрите! Приоделся и вызвал интерес. Старшина не выпускал меня и Жорика из поля зрения. Прикидывал каким хитрым штрафом пробивать нашу платежеспособность.

Я сильно пожалел, что науськанный Жориком, выбросил в мусорку джинсы и  футболку. Будь в прежних одеяниях, старшина сообразил бы, что с представителя московского общажного студенчества ничего не спросишь, кроме проездного на метро.

 

Что делать?

Жорик решил вопрос просто. Дернул за рукав, мигнул: выходим наружу!

Через минуту я рассматривал витрины ларьков, дивился дороговизне цен для обитателей центра, на Каширке раза в два дешевле сникерсы с пивом... вдруг… за дальним ларьком приметил Тимофея с черным полиэтиленовым пакетом в руках. Тот подавал эксцентрические знаки – кивал головой, извивался телом, лишенным центра тяжести, пучил глаза. Я потянул Жорика за рукав: «Смотри. Стоит там».

Жорик глянул в сторону Тимофея, пробубнил под нос: здрасьте-пожалуйста, красавчик... Сунул руки в карманы, и походкой московского озорного гуляки направился по Климентовскому переулку к Пятницкой улице. Я поспешил за ним, отметив, что Тимофей выдвинулся из укрытия и последовал нашим курсом. 

Как только добрались до перекрестка, Жорик остановился и скомандовал:

– Так. Идем к покупателям.

Я согласно кивнул и заметил, что Жора командовал за мою спину. Я обернулся, не успев испугаться… За мной стоял Тимофей, догнавший нас. Жорик продолжал командовать транзитом мимо меня:

– Товар на месте?

Тимофей кивнул. Жорик продолжил:

 – Смотри. Сейчас в шалман идем. Пацаны подскочат, на месте рассчитаются. Нормальные ребятишки, отвечаю.

Тимофей с задержкой кивнул. Жорик махнул гривой и зашагал к Калязинскому переулку. Я поспешил за ним. Тимофей, надо думать, не стал задерживаться. Или стал? Хотелось удостовериться, но оборачиваться ни сил, ни смелости не находил.

Вдруг нас преследует милиция? Лучше глядеть вперед, в широкую Жорину спину, и надеяться на лучшее.

Примечания

Лимитчик

Лимитчик

Лимитчики — приезжие рабочие, получавшие временную прописку в крупных городах СССР (Москва, Ленинград) в 1960-1980-х годах. Они трудились на предприятиях с дефицитом кадров, чаще на тяжёлых работах. Жили в общежитиях, имели низкий социальный статус. После 10 лет могли получить постоянную прописку. Система упразднена в 1990-х, но термин сохранился.

Московский озорной гуляка

«Московский озорной гуляка» — строка из стихотворения Сергея Есенина, вошедшего в цикл «Москва кабацкая» (1922). В нём поэт создаёт образ уличного повесы, живущего свободной и богемной жизнью. В 1987 году группа «Альфа» использовала эти строки в одноимённой песне, которая стала культовым рок-хитом на стихи Есенина.