26 июня 1993г.
суббота
14-00
Парабеллум – это пистолет времен Великой Отечественной войны, выкопанный в брянских лесах, перевезенный в Москву, восстановленный до рабочего состояния и теперь хранящийся в гараже. Так сказал интеллигентного вида – очки, бородка, тонкие нервные пальцы – мужчина в джинсовом костюме, представившийся Тимофеем.
С Тимофеем или, как обращался к нему Жорик, с Тимохой, мы встретились в середине второй линии ГУМа, возле мороженщицы, предварительно спустив всю наличность на две мороженки.
– Сколько? – взял быка за рога Жорик.
– Двести.
– Патроны?
– Три.
– Копаные?
– Фуфлом не торгую. С армейских складов.
– Калибр?
– Обижаешь. Пися в писю!
– Договорились. Двадцать.
– Будет.
– Когда встречаемся?
– Часа через два, не раньше.
– Кхм, в полпятого на Третьяковке?
– Можно.
– Тогда на выходе. Выход один, не промахнешься. Только не перепутай с Новокузнецкой, которая по зеленой ветке. Мы на желтой будем.
Жорик и Тимоха ударили по рукам. Я ощутил прилив тяжести в низу живота. Стало страшно и неуютно. Только оружия не хватало для полного комплекта безобразий, учиненных Жориком – это раз. Откуда у нас появятся деньги на покупку ствола – это два. Каким образом будет ствол использоваться – это три. Мне подурнело. Я похватал воздух ртом, сглотнул набежавшую слюну, с ноги на ногу переступил.
Жорик смачно харкнул под ноги, растер харчок каблуком:
– Фух! Времени вагон. Так что побредем не спеша.
Мы вышли на Красную площадь, обозрели открыточные виды и мимо Покровского собора через мост переместились на Кадашевскую набережную. Там свернули в переулок, присели на скамейку, вздохнули.
Я начал терзать Жору вопросами о совместимости его гопнических мировоззрений с моими законопослушными представлениями.
Жорик ответил, что законопослушность – ерунда, труха и пыль, если ты никто. Кодекс он чтит не хуже товарища Бендера, пистолет покупать не будет, тем более денег нет, но одну ситуацию устаканит. Как и каким образом – непонятно, но лучше бы не мешали кумекать.
Я застыл в непонимании, как можно что-то устаканивать пистолетом без конфликта с Уголовным Кодексом.
Жорик молчал, решая ту же дилемму.