3 июля 1993г.
суббота
12-10
Проснулся в полдень, розовый и энергичный, как младенец! Злость и ненависть пропали. Вчерашний ужин ворочался в пузе и голод не подпускал. Жора, прозрачный как промокашка, немощный как зомби, доложил, что блевал проклятьями предков, к утру выблевал все нутро, до сих пор тошнит.
«Желудочный сок полез», – похвастал он.
Я заварил чай, разлил по чашкам. Вернулся к телевизору посмотреть на афроамериканца, замещавшего Шварцнеггера в «Хищнике-2». Жора разместился рядом и, похлебывая чай, отчитался:
– Фей отправил к бую. Только мешают, когда парни дела решают. Помнишь бомжа? Правильный пацан из Тюмени! Серегой зовут. Имеет десять вышек, под «ЛУКОЙЛом» партизанит. Так вот. Решил Серега апартамент в Москве прикупить, вложиться бабками в недвижимость. Мода такая у богатых лимитчиков – в столице квартиры скупать и сдавать в аренду лимитчикам победнее. Нашел Серега по объявлению риелторов, дал задание найти фатерку. Как водится: аванс получен, расхерачен на блядей, квартиры нет. Ты сам вчера наблюдал, как он шеи мылил. «Надо помочь!» – подумал я. Слепил из себя фрома каличного и забурился за Серегин столик со своим. Жахнул соточку родимой белой, Сереге налил. Молодые «Чинзану» пили, лохи конотопские. Запомни, Рома! В России на переговорах рулит водка. Так вот, о чем я? Отвлекся... Ах, да. Потрещал с Серегой о том, о сем. Усек следующее: Серега в Лангепасе ишачит, мечется от вышки к вышке и ничего другого не хочет. Сам знаешь, «керосинку» закончил, такие по жизни – аскеты и распиздяи. Да ты видел как одет. В общем, заработанные бабки, а их выше крыши, пускает Серега в оборот. Его брательник из Москвы в Тюмень ширпотреб гоняет. Серега в братанский бизнес вложился как положено, иногда прилетает в Москву дивиденды посчитать. Заодно, тусануться. Подцепил девчулю, живет, как водится, в общаге. У таких особый нюх на денежных мужиков. Ну вот, живет она в общаге, трахаться по гостиницам не комильфо, подавай отдельную жилплощадь. Серега ломанулся к риелторам, которые полгода назад аванс получили, а те отбрехиваются: ищем подходящие варианты. На риелторском языке это означает «крутим на нефритовом жезле очередного лоха и крутить будем!». Но тут появился мистер СуперДжордж и разрулил ситуацию.
– Кто появился?
– Дон Хорхе Магнифико, он же Георг Бальтазар Глориас, он же реальный пацан Жора Крутяк, то есть я. Махнул с Серегой водочки, заметил, что факин бизнес рухнул. Все распродаю, в том числе и трехкомнатную квартиру. Серега развесил ушки и теперь осталось аккуратно остричь его под полубокс, тыщ на сорок-пятьдесят. Конечно, трешка в центре на сотку тянет, но Серега – мужик правильный. Ситуацию сечет, больше не даст. Пришлось изображать лоха, скидывающего хату в полцены.
– Ты собрался эту квартиру продавать?
– Эту жалко. Но если не найдем вариант, продадим ее. Фу, чего-то опять к горлу подступило. Накосорезился как свинья. В общем, через час встречаюсь с маклером с вариантами.
– Какими?
– Хитрыми. Очень хитрыми вариантами. У грамотного риелтора всегда есть пара-тройка квартир под левый показ и продажу в обход хозяев. Предъявим нарядную хатку на Твербуле, оформим договор купли-продажи. На все про все – неделя сроку. Когда настоящие хозяева нарисуются, нас уже не найти. Так что прямо сейчас едем в Черемушки и встречаемся с Серегой. В других местах светиться ни к чему, могут жопу надрать потом. А там самое оно.
Надевши парадно-выходные пиджаки, синий и красный, отправились в Черемушки. Через полчаса расфранченный, надушенный Жорик бродил пустыми комнатами и замечал: «Обрати внимание, Роман. Хозяева всех контор, которые арендовали площади, собирались устроить свой кабинет тут. А почему? А потому что видишь дверку? Вот она, кандейка! Можно ставить диванчик и составлять с секретаршей акты сдачи-приемки, понял? Кстати, Ефимыч сюда ползет. Спешит о здоровьичке справиться, старый хрыч».
Раскрылась входная дверь и в помещение, служившее то ли холлом офиса, то ли лобби, бочком вскользнул Ефимыч. Выпалил: «Рад, рад, очень рад приветствовать! Как ваше здоровьичко?», и вперил взгляд в Жорину переносицу. Я подумал, что его, похоже, интересует нечто другое.
Жорик подтвердил мою мысль, отчеканив: «Плату за офис на следующей неделе внесем, когда из Женевы прилетит хозяин. Он лично все осмотрит и даст добро. Без его подписи никак! Пустая формальность, ему понравится».
Ефимыч закивал:
– Конечно, конечно. Но зачем столько пропусков? Охрана жалуется: проходной двор. Еще не вселились, а каждые полчаса посетители туда-сюда шастают.
– Так надо. Это наши сотрудники знакомятся с будущим местом работы. Контора у нас огромная, всю толпу одноразово привезти не можем. Завозим по паре пупсов в час, они знакомятся с рабочим местом и высказывают пожелания. У нас так принято. Не переживайте. Кондиционеры
Дмитрий Ефимыч бочком покинул помещение.
«Еще бы он выпендривался, – ухмыльнулся Жорик, закрыв дверь за стариком. – Штука баксов греет его карман, а остальное увидит не в этой жизни».
Запиликал Жоркин мобильный, в который, подскочив к окну, Жорка протараторил:
– Да! Тургеневская! Отлично, пятьсек буду!
Обернулся ко мне:
– Значит так, сиди у телефона, жди звонка. Тюменский Дон Жуан будет звонить. Сообщи, что мистер Кофин скоро будет. В шестнадцать ноль ноль. А я поеду, гляну квартирку. Нарисовали мармелад на Чистых.
Жорик исчез, а я остался в пыльной комнате, соседней с холлом. Меблировкой были запыленный стол и полдесятка колченогих стульев. На подоконнике стоял массивный черный телефон, заставший эпоху железных наркомов, а может, и эпоху комиссаров в пыльных шлемах.