25 июня 1993г.
пятница
10-00
Невероятно, немыслимо, не представимо, но экзамен прошел, как привиделось.
Я вытянул нужный билет, уселся за первую парту и, не ерзая, не суетясь, с олимпийским спокойствием перекатал на бумагу все, что хранил в памяти после ночного бдения. Термины, схемы и формулы вызубрил от сих до сих.
Как только прекратил терзать листы, экзаменатор подошел к парте, глянул на каракули, спросил:
– Какой первый вопрос?
– Организация ПДП и памяти в МП системах. Принцип прямого доступа.
– Рассказывайте.
Я начал воспроизводить выражения, теснившиеся в голове. Экзаменатор кивал головой, через минуту прервал:
– Достаточно. Второй вопрос.
– Структура и функционирование типовой МПС на базе К1821 ВМ85. МП К1821 ВМ85 является улучшенным вариантом 580ИК80, то есть в одном кристалле объединены... – начал тарабанить я.
– Хорошо, – он подвинул мне чистый лист бумаги с указанием нарисовать временные диаграммы рабочего цикла МП К1821 ВМ85.
Я уверенной рукой вывел линии и квадратики.
– Пять баллов. Вашу зачетку.
Я, не радуясь полученной отметке, покинул аудиторию. Постоял в коридоре, вздохнул, спустился на улицу. Сел на скамейку под елями у главного корпуса.
Погода стояла прекрасная. Летний день расцветал во всей красе – зелено, свежо, легко. Ветер шевелил еловые лапы над головой. В зачетке сияла запись «Отлично». Факты студенческого счастья наличествовали, но не радовали.
«Что это было? Как?!!» – пытался я сообразить. Вчерашние радость и возбуждение пропали, оставив трезвый взгляд: «Однозначно, это связано с Жориком, со шрамом на животе, с листком, на котором когда-то отпечаталась моя ладонь.»
Я ничего не мог понять. Единственное решение, к которому пришел: если еще раз случится видение, поступлю наперекор и посмотрю, что получится.
Точно. Наперекор!
Я встал и вышел за проходную.
Ха! Кто бы сомневался!
Меня встретил Жорик возле черной «Ауди-100». Наверное, опять угнал. Я похвастался «пятаком». Он похвастался тачилой – купил только что, не угнал, зуб даю! Взял за полтораху зелени, дешево, потому что без документов, хозяин не в канаве коптится побитый, а пишет заявления в страховую компанию в Гамбурге. Сдадим за пятак минимум, уже договорился, бабосов срубим в легкую… – и повез меня в замоскворецкие нежилые дебри, туда, где я ранее не бывал.
Поколесили в промзоне напротив ЗиЛа, пару раз заблудились, уткнувшись в тупик, но вырулили к длинному четырехэтажному строению без вывесок и опознавательных знаков. Только адресный указатель «Научный проезд, дом 6» висел на щербатой стене.
– Бывший секретный институт НИИВычМех. Месяц назад вольную получили, теперь могут площади в аренду сдавать – пояснил Жора. – Даю вводную: я – гражданин США Джордж Джей Коффин, вице-президент компании «Сайентифик Симметри», хочу сотрудничать с русскими учеными. Ты – мой ассистент, натурал борн джениус фром Раша, вот визитки.
Он протянул картонки песочного цвета с текстом: «Сайентифик Симметри. Пало-Альто. Центр физико-химических исследований микроструктур. Роман Викторович Песков, Ph.D. in Engineering, помощник руководителя проекта».
– Это что?
– Бери-бери. Твое дело молчать и хмуриться. Остальное за мной.
Минут пять потоптались в вестибюле. Потом ведомые дамой бальзаковского возраста поднялись на второй этаж и оказались у двери с табличкой «Директор НИИ Вычислительной механики Гаврилин Юрий Анатольевич, доктор технических наук».
Дама открыла дверь и кивком пригласила внутрь. Мы вошли и столкнулись с улыбкой, неожиданной для упадочного царства наук: «Здравствуйте, мистер Коффин».
Улыбка исходила от блондинки, секретарши директора. Жора исполнил чужеземца: «Уау, Люботчька, рад уидедь уас», отправил голливудский грин в ответ и продолжил: «Этта май компаньон, мистер Р-рроман Бескоу».
Я залихватски щелкнул подошвами кроссовок, Жорик глянул на дверь, ведшую непосредственно к директору.
– Да, да, Юрий Анатольевич ждет вас, проходите, – колыхнулась телом Любочка.
Кофин и я вошли в кабинет. Из-за покрытого кипой бумаг стола вышел пожилой мужчина, сухопарый, сверкающий очками научный червь.
– Здравствуйте! Заинтригован! Чем обязан? – спросил он, протянув не сгибающуюся в локтевом суставе руку, которую мы осторожно пожали.
– Имеем интерес к вашему учреждению, – отрапортовал Жорик. Трескучий заокеанский акцент скукожился до мягкого балтийского.
– Любопытно, – директор палкообразной рукой махнул в сторону двух кресел: «Присаживайтесь» и вернулся на место. По селектору заказал три чашечки кофе.
Жора покрутил головой, оглядывая кабинет. Выдержал паузу, солидную... весомую. Потравил байки за американскую науку, представителем которой является... заметил нехватку идей на родине и переизбыток в Маза-Раше. Исполнив арию заморского гостя, перешел к плану приобрести профит (как это по-русски, ах, да, прибыльный) завод, производящий не имеющее аналогов, нет, кое-что похожее на Западе есть, но вы, русские, сделали такое...
Директор кивнул. Глаза сверкнули лучезарно и скромно – не преувеличивайте! ах, оставьте! – будто сам д.т.н. Гаврилин придумал нечто, отсутствующее на Западе и валяющееся в Маза Раше под ногами.
Потом в пять минут Жора с Юрием Анатольевичем осудили современную науку, которая «нынеча не то что давеча».
Осуждение закончилось Жориным предложением показать пиндосам кузькину мать и симметрично открыть в Москве представительство «Сайентифик Симметри». Директором станет «молодой, талантливый ученый, поработавший два года в Стэнфорде и имеющий колоссальный научный опыт». При этих словах я выудил из кармана визитку и передал Юрию Анатольевичу.
Тот задумался, пожевал губами, отхлебнул кофею и предложил вызвать зама по АХЧ Ивана Тимофеевича.
Жорка заметил, что с господином Рудаковым вопрос рассмотрен. Добавил: «Планируем нанять сотрудников и платить как в Пало-Альто. Там после вычета налогов и коммуналки получается десять-пятнадцать тысяч долларов в год. В Москве ориентируемся на эти цифры. Против совместителей ничего не имеем, лишь бы работали.»
Юрий Анатольевич опять пожевал губами, заметил, что надо подумать. Жора сверкнул улыбкой: «Мы не спешим. Чтобы было над чем думать: нужен офис на первом этаже вашего здания с окнами на Научный проезд. Метров пятьсот общей площади. Всего хорошего!».
Оставили директора наедине с мыслями о путях научных и хозяйственных. Поехали домой.
