18 августа 1998г.
вторник
9–42
У здания «Промы» перед ограждением из красно-белых ленточек толпились зеваки, за ограждением сновали милиционеры. Меня провели сквозь черные, пахнущие золой и кислым коридоры в кабинет Иды, не тронутый пожаром.
Ида притулилась к гостевому диванчику. За ее столом шмыгал носом человек с бесцветными глазами, представившийся:
– Капитан Пальчиков.
– Роман Песков.
– Взрыв произошел в три часа ночи. Что вы делали в это время?
– Спал.
– Хорошо. Сейчас дадите подписку о невыезде и распишитесь где указано, – постановил капитан.
Я подписал бумажку размера А-5, подписывать бумажки большего формата отказался. Кинул взгляд на Иду, запрещавшую мимикой наотрез.
Я отложил ручку в сторону. Ида наехала на капитана:
– Кэп! Але! Может почитаешь уголовный кодекс? Адвокатов подождать нет желания? Куда гонишь?
Капитан махнул рукой в мою сторону, разрешая уйти. Это хорошо. Но непонятно, куда. Мой кабинет обуглен и затоплен.
На выходе из здания столкнулся с Яной. Сообразил, что надо командовать:
– Значит так. Я домой. Вы идите к компьютерщикам, пусть звонки с моего телефона направят на ваш. На звонки отвечайте – комментарий дадим завтра! И занимайте кабинет директора по персоналу на четвертом этаже. Он сегодня отправляется в оплачиваемый отпуск на две недели. Подготовьте приказ. Понятно?
– Да!
– Остальное как обычно. До завтра!
Потом отозвал в сторону охранника Сергея: – Смотри за моим кабинетом, чтоб никто туда не заходил и ничего не выносил.
Я вернулся домой в десять. Один за другим принял два телефонных звонка. Первый от Жоркиного друга. Так представился звонивший и, не дав прикинуть: «Откуда у Жоры друзья?». Друг сообщил, что я – подозреваемый номер один, потому что пожар выгоден хозяину холдинга, то есть мне.
«Никакой выгоды в холдинге нет, одни кредиты…» – меланхолично прикинул я.
Незнакомый друг нагнетал: в хозяйственных делах обнаружены нарушения, в налогах – недоплаты, моя персона фигурирует в делах по убийствам и хищениям...
«Сейчас идет допрос главбуха и безопасника. Они рассказывают много интересных вещей, так что…» – неопределенно закончил звонивший.
Кхм. Главного бухгалтера в холдинге не было с тех пор, как Жорик создал монструозную схему, в которой числились двадцать пять главбухов согласно штатного распоряжения двадцати пяти обществ с ограниченной ответственностью. При этом самый главный бухгалтер, знавший о движении всех денег Промы, отсутствовал. Деньги перетекали со счета на счет и каждый промовский бухгалтер мог отследить только свой ручеек. Марина занималась официальной частью, то есть двадцатью пятью налогоплательщиками и минимизацией платежей, распределяемых между элистинской и хрякинской налоговыми инспекциями. За рекой и притоками наблюдали Юрик и Константин, директор департамента аудита. Конечную точку потока знал только я. Схема, разработанная три года назад, была не раскрываема. Безопасника в холдинге тоже не было. Был Яша, официальный кандидат наук, руководитель научной группы. Безопасником его никто не называл. Разве что Доцент за глаза. Яшу сравнение с Евгением Павловичем Леоновым бесило страшно.
– Что делать? – на всякий случай спросил я незнакомца.
– Исчезнуть. Завтра будут паковать.
Раздался второй звонок. Сиплый голос прозвучал, как обухом по голове ударил:
– Привет, Рома. Это Биба. Ты зачем так делаешь? Забрал хату у хороших людей, а сам пропал! Ёк-макарёк! Мы тут пыхтим-шкворчим, Майами Дейд на уши ставим, а ты в Москве бороду клеишь и фаску протягиваешь. Ты так не делай! Береги себя.
Я не успел слово сказать, трубку повесили. Хм. И этот звонок непонятен. У меня дом в Броуарде, а не в Майами Дейд. Странно. С другой стороны, если какой-то Биба сюда звонит из Майами, дела худы до смешного. Надо в Хрякино двигать, поближе к охране. С другой стороны – а там что делать?
Я прошел по квартире, собирая наличность из карманов и тумбочек – полсотни банкнот с Франклином и пара пачек рублевых купюр, от которых отвык. У прикроватной тумбочки оказался в ступоре. Гранаты не было. Граната кочевала по полкам квартиры пока не оказалась в тумбе. Теперь пропала. Непонятно. Ничего не понятно.
Я вышел на улицу. Никто у подъезда не дежурил и за мной не шпионил.
Куда идти? Что делать? Я достал коммуникатор, перелистал список московских контактов. Никого, кто может приютить на пару дней, не нашел.
