осень 1996г.
Осенью девяносто шестого холдинг переформатировали. Президентом назначили Юру и свалили общение с туземцами на него. Ида с Яшей получили звания старших вице-президентов и новые визитки без перемены участи. Для меня учредили должность Председателя Наблюдательного Совета. Чтобы легче председательствовалось и наблюдалось, Яша предложил трудоустроить Советником Председателя Наблюдательного Совета полезную девочку Свету. С тараканами в голове, но с боевым папашей-генералом, очень эффективным в решении проблем и более того, по неподтвержденным слухам, пару вопросов решившим в нашу пользу через серьезных людей. Надо бы зачислить в штат генеральскую кровиночку...
С могущественным папашей я встретился на стоянке. Отозвал Василича в сторону и в лоб спросил, чего там Яша мутит. Василич пожал плечами. Подтвердил, что Яша ни разу в жизни его при должности не видел. Заключил: если есть вакансия для бестолковой девочки с обширными бесполезными связями, то почему бы не трудоустроить. Под папиным присмотром не забалует: либо нормально отработает, либо будет уволена, если начнет жопой крутить. Потрепал меня по плечу: «Херовый у тебя безопасник, не может в персонале разобраться».
Так-то Яша по другим вопросам спец, но да. Кто такой Казбек Волков – не разобрался. Не подозревал, что боевого генерала-разведчика «Прома» наняла водителем на месячную ставку двенадцать килобаксов, праздник души и именины сердца, как для Василича, так и для нас.
После того как Жора свалил в Европу, числился Василич вольным стрелком при «Бальмунге», на который навесили дипломатические номера. Туда прокатится по Жоркиному сообщению из пейджера, сюда отъедет просто так, исчезнет на пару недель. Зачем ему должность?
Большого полета человек!
В прошлом году Василич свел с друзьями, пенсионерами при незаметных должностях в госструктурах. Раз в месяц я встречался со стариками на охоте-рыбалке, без разницы где, лишь бы в тысячах километров от Москвы и без намеков на электронные устройства поблизости. Пенсы блюли конфиденциальность параноидально. Бродили с незаряженными ружьями по лесу, обсуждали мелочные вопросы, осуждали прогнозы погоды, делились наводками на прикормленные места, между делом выслушивали мой вопрос из серии: «В Нижнемухинске губер палки в колеса ставит, хотя всегда был нашим цуциком».
Через месяц на рыбалке другой пенсионер после обсуждения мормышек ронял в сторону: «Вашего цуцика холдинг Рассвет перекупил». Еще через месяц на номерах я задавал унылому стрелку по соседству вопрос, подготовленный Яшей и Идой, вынюхавшими все, что можно и нельзя:
«Как действовать в Нижнемухинске? Губеру на предвыборную компанию готовы отправить миллиард, но взамен хотим поставить раком Рассвет. Юристы работают над фабулой. Прокурор коррумпирован и стучит копытом, рвется в бой. Есть вариант прищемить губера через жену. Она во все подряды лезет как подорванная. Недовольных много. Поддержат.»
Унылый стрелок либо мычал: «М-мм, не знаю...», либо запрещал: «А вот это делать категорически нельзя!»
На человеческий язык «М-мм, не знаю» переводилось как: «Вот же набрали мудил по объявлению. Думайте. Вам зачем мозги даны?».
Категорический запрет «Так нельзя!» звучал как призыв: «Только так! Но если покатится не туда – я не при делах. Записи разговора подтвердят.»
Я запоминал ответы, транслировал Яше, Иде и Юрику.
В развитии холдинга появилась осмысленность. Не вступая в пререкания, избавились от заводов, интересовавших лиц в федеральных коридорах. Устраивали через Иду аукционы и сбывали предприятия, нужные верхнему классу. Как правило, офшорной компании, хозяин которой сидел высоко. Ида закатывала глаза и смотрела в потолок. Что за потолком – Ида не озвучивала. Разве что: надо шашлыки жарить на правильной даче и присваивать собственность в сто крат дороже активов Промы.
Мы в верхние сферы не лезли, ненужное сдавали дороже трат, за нужное бились.
Осталась треть заводов. Переформатировали холдинг под единый производственный цикл. «Прома» вырулила на рынок бытовой химии: фасовали порошки и жидкости, клепали пластмассу, ярмарочно упаковывали и сдавали ларечникам на реализацию. В сетевые магазины хода не было. Там царил импорт, с которым при цене 6 тысяч рублей за доллар мог конкурировать только «Торговый дом Прома», переключившийся на китайские аналоги. Если не нравились цены Промовских заводов, предлагались китайские подобия. А там решай, что нужно: надежный как соха отечественный товар или китайское говно в полцены.
Жизнь устаканилась. Ненадолго.
Навалилась другая беда.
Пиночетовский банк погряз в рознице и не мог кредитовать покупку оборудовани. По наводке генералов наладил общение с парой пузатых банков, потом еще с полдюжиной... Метался с официальной встречи на неофициальную, осмысливал, что такое «овернайт», скидывал цифры Юрику и после десятков совещаний принимал решение по кредиту... Через месяц переигрывал... Через два месяца опять метался...
Один пункт распорядка не изменился. В воскресенье отсыпался в хрякинской усадьбе, пил вино, неплохое кстати.
На католическое Рождество с православным Новым годом слетал в Нью-Йорк. День потратил на адвокатов и вступил в права недвижимостью в Майами, принадлежавшей сыну Верхнетараканского губера. От завода в Верхнетараканске удачно избавились накануне.
Последний нью-йоркский вечер оказался свободен. Приставленная помощница по свободному времени потащила в МОМА. Я ахнул! Это же надо, какую красоту портили репродукции советского детства! Яркие краски «Звездной ночи» запали в память. Адрес отжатого дома: Голливуд, округ Броуард, Флорида впечатался в память еще сильней! Особняк на океанском берегу с пальмами, бассейном, пирсом и яхтой, как мечталось всю предварительную жизнь.
Надо летом сгонять, насладиться. Этот Голливуд казался более правильным.
