31 апреля 1996г.
среда
12-00
Разлепил глаза в полдень, выполз на палубу. Мимо промчался Жорик в белом костюме и с капитанской фуражкой. Потом обратно.
Жорик не просто суетился, но и матерился. Если кратко – материл Джефа, отправившего мой деловой шмот в Москву. Я прибыл на яхту как в пионерский лагерь: в маечках и трусиках. Во что меня нарядить, чтобы вид был не октябрятский? Сегодня ждем лосей регионального уровня, не вчерашних оленей с Покровского рынка.
Я надел шорты Барбери и поло Лакоста, поднялся на верхнюю палубу. Жора подтвердил: колхозный лакшери чистоганом. Годится!
К корме яхты пришвартовался катер и выгрузил граждан в суровых пиджаках от Мосшвеи.
Ко мне подошла Николь. За время ночных кульбитов я разобрался в девицах. Николь пахла мылом с земляничным вкусом. Шантель и Тома различались тактильностью сисек. У Шантель уверенный четвертый, приятно в руки взять и вмять. Практически: достать чернил и плакать! У Тома тоже четвертый, но пластмассовый, радующий глаз, не ладошку.
Мы спустились на нижнюю палубу и оказались центром внимания. Я махнул: всем привет! Николь направила к креслу на отшибе толчком под задницу.
Усаживаясь наблюдал изумленные лица мужиков:
- завидовали пляжному виду в шортах;
- челюсти вывихнули и слюной истекли, наблюдая как Николь чмокает мою макушку и удаляется.
Жорик насладился увиденным. Объявил:
– Итак, господа. Возможно Роман Викторович проявит интерес к вашему проекту, если дадите конкретику.
Мужчины переглянулись. Один достал бумаги, второй привстал и перехватил, третий с четвертым переглянулись. Пятый смотрел на меня. Лицо знакомое. Откуда?
Жорик подсказал:
– Роман Викторович, это Дмитрий Севастьянович, сын Севастьяна Дмитриевича.
Час от часу не легче. Кто такие? Хотя стоп! Кажется, с Димасом зажигал на «Юрай Хип» полгода назад. Привозили команду в Верхнетараканскую губернию, чтобы губера порадовать. Вернее порадовать губерского сына. Теперь сынок здесь. А мне какая печаль?
Я кивнул Диме:
– Брателло! Привет! Как сам?
Димас отсалютовал в ответ:
– Ништяк! Брателло!
Мужчины переглянулись. Жорик обозначил:
– Ваша доля в проекте тринадцать миллионов. Кстати, не желаете выкупить проект? Могу устроить с дисконтом. Сто двадцать миллионов. Нет? Жаль. Очень жаль. А начиналось все хорошо и весело. Да, золотые времена были, но сейчас Роману Викторовичу нужен оборотный капитал для развития в России. Такие времена. Кто-то вывозит капитал из России, кто-тот завозит. Если ваше направление в Европу, готовы меняться местами.
Самый солидный из мужчин, внешне вылитый Борис Федоров, кашлянул:
– Давайте по деталям. Интересует наша зона ответственности. Чем мы отвечаем?
Жора перевел взгляд на потолок, на солидного, на меня:
– Похоже, Роман Викторович теряет время. По деталям разберемся без него.
Два раза повторять не надо. Я встал и обозначил:
– Ребята, ковыряйтесь сами. У меня другие планы.
Вышел на верхнюю палубу, прихватил Николь и потащил в каюту мимо салонных иллюминаторов. Через час кровать стала тесной. Шантель и Тома оказались там, куда Николь не доставала.
На следующий день повторилась встреча с группой других суровых мужчин. Потом с третьей, четвертой, пятой... Они как зомби штурмовали нашу яхту.
Я выходил в поло и шортах, кивал, занимал место в салоне, выслушивал предложения, удалялся подремать, оставив теток с палубы загорать до почернения. На секс посреди дня сил не было, все трачены на ночные марафоны. Круглые сутки хотелось спать .
В чем смысл моего присутствия на яхте, Жорик рассказал двенадцатого мая, сажая меня на рейс в Москву:
– Твои бабки возвращаются.
– Какие?
– Эх, горе луковое. Ты сколько денег занес этим балбесам?
– Этим ничего не заносил. У Димаса папа на голову отбитый. Я через прокурора вопросы решал.
– Ладно, сколько ему занес?
– Много.
– Не хочешь получить возврат?
– Хотелось бы.
– Тогда расслабься. С твоих балбесов возврат мутят другие черти. А мы с этих.
– А я зачем тебе?
– Все жулики России считают себя гениями схематоза. Расчертят так, что инвестор вложит миллионы и сам не поймет как останется с голой жопой.
– И?...
– Мы инвесторы, они гении, которым надо убедиться, что с нашей стороны нет кидалова: документы чистые, миллионы на счетах, бульдозеры на старте. Приехали и ждут, когда стартует схема с халявными миллионами из воздуха. Но тут не Россия. Схема не стартанет.
– Почему?
– Хрен знает. Надо в проект втянуть, а там само нарисуется. Французская бюрократия ни разу не подводила.
