8 октября 1993 года
пятница
13-55
В пару минут я выманеврировал с вычмеховской стоянки и заманеврировал на металлснабовскую. Ставить иномарку рядом с «жигулятами» на парковке почел моветоном. Упиваясь собственной значимостью, скрипнул тормозами напротив парадного входа и заглох.
Я прошествовал мимо вахтера, поднялся на третий этаж, огляделся, еще раз огляделся, восторженно замер. Ух!
Пространства внушали: полсотни кабинетов вдоль бесконечного коридора с двумя холлами. Невозможно представить, зачем «Прома Импэкс» забирает столько. В Калязинском занимали четыре комнаты и не парились.
Прошелся с блокнотом, составил план. Вернулся к лестнице и начал черкать, кого куда: у входа менеджеры по продажам с телефона, рядом с ними мелкий опт. Торгуют бухлом из ангара. Напротив оптовики. Так. Решено.
Рядом кабинет ответственного за растаможку и документы. Ему с оптовиками быть на связи каждую секнуду. По пирамиде должностей человек подчинялся Костику. Ага, значит закупщики сядут рядом. Напротив кабинет ответственного за склад. Дальше служебные помещения: касса, бухгалтерия, мой кабинет. Значит в этом месте поставить стену с охраной, чтоб посторонние не шастали. Контингент специфический, всякое бывает, а вот тут…
Я чуть язык не проглотил от неожиданности. Уперся взглядом в двух мужиков, одетых как положено – кожаные куртки, шаровары с лампасами, туфли-лодочки, белые носочки. Подобные типажи наблюдал на Калязинском. Два-три раза в неделю наведывались под видом покупателей. Занимали очередь, крутили чубчиками по сторонам – оценивали обстановку. Потом начиналось представление.
Самый мелкий начинал гоношиться: «Кто тут главный? Че за дела? Базар-вокзал! Надо разобраться…» Гопники покрупнее засовывали руки в карманы штанов и шевелили плечами, делая вид, что разминают мышцы перед хорошей схваткой. Было страшно, но не до истерики. Паша вставал из-за стола: «Щас, нарисуем главного» и покидал кабинет.
Через минуту он, насвистывая мотивчик из репертуара группы «Модерн Токинг» про Братца Луи, возвращался с Вадимом.
Вадим брал быков за рога. Представлялся главным на этаже и спрашивал носителей спортивных штанов, какой у них интерес и с какой целью интересуются. Не выслушав ответ, предлагал спуститься на первый этаж. Там сидит команда, открытая деловым предложениям. Оркестр тоже есть, готов исполнить тридцать пятый опус Шопена, часть номер три. А наше дело маленькое. Мы по жизни коммерсанты. Нам не до Шопена. Надо бизнес делать. Просьба не отвлекать. Шагом марш к собратьям по разуму!
Пару раз Вадим вел себя услужливо. Без упоминания Шопена и маршрутов следования, просил спуститься в ресторан и употреблять за наш счет любые напитки, дожидаясь уполномоченных вести беседы на темы, нам, убогим, недоступные.
Окна Вадимовского кабинета выходили на Калязинский переулок. Достаточно глянуть на припаркованные под окном автомобили. Парковка пустовала редко, пару раз, не больше. Вадим знал хозяев авто как облупленных и строил речи подобающим образом.
Если во дворе было пусто, Вадим предлагал спуститься в ресторан и кутить за наш счет.
Если под окнами стояли «восьмерки», Вадим являл гостям надменную рожу и предлагал спуститься вниз, там все объяснят.
Если под окнами стоял карабасовский «Ниссан Патрол», Вадим общался с визитерами как с мелкими питомцами: «Ути-пути, шагом марш к хозяину». Взгляд парил выше стриженых макушек и через слово проскальзывало «дитынах».
Если же под окнами стоял Чичин «Черок», было совсем красиво. Вадим отправлял визитеров «потереть за базар с бродягой» вниз, перед этим допросив мелкого-гоношистого: «А ты по жизни кто такой? Че-то я недопонял. Ты тут берега не путай, веди себя ровно.»
Вадим объяснил, что Чича по неведомым причинам не переваривал подобных визитеров и при каждом удобном случае норовил стукнуть обоими кулаками по курносым лицам без прелюдий. Такие случаи предоставлялись редко. Незваные гости в большинстве своем предпочитали ретироваться подобру-поздорову, не дожидаясь знакомства с Чичей и компанией.
Жора как-то пояснил, что Вадик ничем не рискует. По коммерческим конторам скитается бакланистый молодняк из дальних пригородов. Серьезные люди предпочитают провести рекогносцировку заранее. Поэтому на Калязинский попусту не тащутся, им проще договориться с Чичей о встрече в хинкальной на Пятницкой. Резюме простое:
– Отправляй бакланов к Чиче. Чича разберется.
Уфф...
Я в одну секунду вспомнил и Калязинский, и Вадика, и Чичу с атлетами… ах… вот же ж… загрустил… как половчее улизнуть от незнакомцев, перегородивших выход с этажа?
В голову ничего не лезло, кроме сожаления, что не успев въехать и разместиться, нарвался на неприятности.
Я захлопнул ежедневник. Мужчины хмурясь, щурясь, играя желваками, стояли напротив и цыкали слюной на пол.
– Ты что ли, новый арендатор? – поинтересовался ближний, мелкий и невзрачный. Как по писаному в пацанском дворе: мелкий нарывается, а крупный потом рассказывает в детской комнате милиции, почему пришлось наказывать потерпевшего за неуважение к школоте.
– Ну да. – ответил я.
– А че ты нукаешь? Ты че, пивом дышишь?
– Не нукаю я. И не дышу.
– Да? А там чего?
Дядька, стоявший чуть позади, плотный, крепкий, выдвинулся и подтолкнул к двери. Делать нечего. Поддавшись напору, я ввалился в комнату. Мужики вошли за мной, прикрыли дверь.
Я закручинился, перевел взгляд на окно, за которым грустила осень. «Торус», припаркованный напротив, не радовал. Чуть шевельнулась надежда, когда в поле зрения попал «ВычМех». Там сидел милиционер, телевизор рассматривал. Может, получится сигнал подать?
Не получится.
Я перевел взгляд на мужиков.
Один – крупный, мрачный, немногословный, скупой на движения – встал у двери. Второй – мелкий, развинченный, почесывающий то шею, то плечи, то щеки – приблизился ко мне:
– Ну ты че к нам не зашел? Прописаться надо, обнюхаться. Как говорится, от вас с печеньем, от нас с почтеньем. Теперь вместе дуванить будем. Тюха-матюха! Кто же так дела делает? Ты что, не деловой, что ли? Заскочил бы, уважил пацанов. Ты нас за бажбанов не держишь? Посидели бы, за жизнь потолковали. Ты кто по жизни-то, а? Расскажи бродягам без утайки…
Мужичок выпалил набор мутно понимаемых слов, перемежаемых дедовскими присказками и прибаутками, егозя и почесываясь. Я загрустил. Мелкий уже требовал бумаги, порожняк гнать не будем, сейчас перепишем по справедливости, надо делиться по-братски, ихнего жужика бухгалтером назначим.
Я покачал головой, мол, нет у меня ничего, ни бумаг, ни собственности. Мелкий спросил, зачем метлу повязал, бродяг обидел. Я ничего не понял, даже после того, как меня помяли, по шее стукнули, поддых кулаком ткнули.
Я хныкнул, что не против честного дележа по-братски, но вопросы решают другие люди. Можно с ними встретиться, тут недалеко.
Крупный посоветовал бороду не клеить и фаску не протягивать, а вглядываться в бетонные плиты за окном. Мелкий добавил: вглядывайся во все глаза. Может, замечу, что это не просто плиты, а надгробия. Да-да. Под каждой закопано по бестолковому коммерсу, а то и по паре. Поинтересовался, не считаю ли я себя бестолочью. По виду, вроде как шкет понятливый.
В знак согласия я кивнул: «Понятливый, конечно. Без сомнения!». Крупный хмыкнул. Мелкий предложил:
– Ну, раз все понимаешь, толк будет, от тебя не убудет. Пойдем на улицу. Посмотрим, поморгаем, копейки посчитаем...
Я с радостью покинул комнату, грозившую стать пыточной. Гуськом – мелкий, я, крупный – спустились по лестнице и прошли мимо вахтера, делавшего вид, что знает нас как солидных арендаторов, а посему, силь ву пле, шастайте туда-сюда.
Оказавшись на улице, я прикинул, как бы сподручней добраться до «ВычМеха» с охраной. Метров сто по прямой, не больше. В принципе, добежать можно, если стартовать внезапно. Не догонят. Или догонят? Воли и сил на рывок не нашлось.
Мы подошли к «Торусу», стоявшему у входа. Пять шагов. Почему не припарковал на общей стоянке? До нее метров тридцать. Расстояние, достаточное для того, чтобы набраться смелости и рвануть со всех сил к милиции. Зачем выпендривался, подгонял вплотную?
– Твоя бричка? – спросил крупный. Я кивнул.
– Давай, хвастай ласточкой, – встрял мелкий. – Покажи багажник. Говорят, можно слона сунуть и вынуть носорога. Эхе-хе. Колесики мои да без рецептика…
Не ожидая подвоха, я открыл багажник и получил кулаком в живот, локтем по шее. Скрючившись от боли, застонал, осел и от легкого толчка свалился в багажник. К горлу приставили нож.
– Не бузи. Документы на машину, быстро. Поедем в лес, разговаривать.
Я отдал все, что требовали.
