27 июня 1993г.
воскресенье
20-45
Наряженные, напомаженные, как на первое свидание, мы выскочили на улицу и остановили крадущийся мимо таксомотор. В моей голове под аккомпанемент «Puttin' on the Ritz» отбивали чечетку и вертели тростью мысли о сверкающем будущем.
Ах, как хорошо все начинается!
Ах, как все замечательно складывается!
Додумать, каким восхитительным пазлом собираются обстоятельства, не получилось. Ресторан, в который стремился Жорик, оказался под боком. Три поворота, два разворота, сто метров по прямой и остановка у вывески «арт-кафе Шер Ами».
– Жрем водку до поросячьего визга, – озвучил Жорик планы на вечер. – Народ в шалмане простой. Начинающие актеры с актрисками, монтажеры, осветители и другие персонажи из кинобиза с зарплатой по тарифной сетке. Ты не теряйся. Позиционируйся финансовым консультантом.
Я боднул воздух согласием. Кого консультировал и зачем – не интересовало. Больше занимала грядущая пьянка в гламурном антураже. Мои представления о московских ресторанах ограничивались байками бывалых старшекурсников, как однажды, подкупив швейцара, компанией проникли в кафе «Валдай» и славно там покуролесили, или как в наглую забурились в солидный ресторан «Славянский базар» и опять же славно там побезобразничали.
Мои путешествия по точкам общепита в дожорикову эпоху ограничивались посещением кафе «Адриатика» у Гагаринского и кафе «Виру» на Метростроевской. Был период, когда ухаживал за первокурсницей Иняза. Ухаживания закончились ничем, а воспоминания остались.
Мы спустились в полуподвал, открыли дверь.
Нас встретила девушка с папкой в руке. Выслушала Жорика, доложившего, что утром забронировал столик на фамилию Кофин, время двадцать ноль-ноль, но дела попридержали, делал бизнес. По-прежнему хочется спустить кучу денег. При этом Жорик держал пузатый портфель в одной руке и крутил мобильный телефон в другой, типа, дел невпроворот, дозвониться не смог, пребывал в зоне недоступности…
Девушка благосклонно выслушала Жорика, глянула в папку и, косясь на мобильник, повела в зал. Усадили за единственный незанятый столик.
Официантка убрала табличку «Reserved», вручила папки с тиснениями "Menu", "Bar Card", "Wine card" и расположилась по стойке «смирно» за Жориной спиной.
Жорик приступил к сканированию названий и цен. Я бросил взгляд на страницу с салатами и отложил папки в сторону. Названия блюд, не отметившихся в прейскуранте общажного буфета, казались темным лесом: «Цезарь», «Греческий», «Кубинский»… Что в их имени для студента, ничего слаще сосиски с «Витаминным салатом» не едавшего?
Жора отсканировал пяток страниц, обратился к официантке:
– Здравствуй, Лорочка. Значит так. Пару горячего на свое усмотрение, закусок каких-нибудь вкусненьких и поллитра водки, самой дорогой.
Лорочка мило улыбнулась:
– Вам мясо или рыбу?
– Телятину. Обоим. Антрекотики. Остальное – не важно. Главное, чтоб хорошо залетало под беленькую.
Лорочка еще раз улыбнулась и легкой походкой удалилась.
– Какой повод? – поинтересовался я.
– Никакого! Восполняем пробел. Вчера отметить не смогли, кое-кто в муку нахуюжился. В общем, синий блокнотик закончился, пошел на выброс. Теперь занимаюсь зеленым. Не вижу повода не выпить.
Уточнил:
– Занимаюсь вами, пассажирами метро. Толиком, Настей, Верочкой, прочими... Чует сердце, покуражимся, новые времена наступают, залихватские, не то что давеча!
Я заподозрил неладное. Кажется, утрачивал эксклюзив на Жорика и его добрые дела. Днем радовался финансовому благополучию, порожденному Жориком, а теперь тревожился. Делиться с посторонними? С какой стати? Зачем Жорику переключать внимание на Толиков и Верочек?
Додумать и найти ответ не получилось. Рыская взглядом, наткнулся на мобильный телефон, лежавший на столе. Что за чудо научно-технического прогресса?
– Как называется?
– Нокия сто первая.
Не может быть! Пару недель назад в офисе обсуждали явление небожителя, оснащенного подобным агрегатом. По слухам, это был председатель правления банка, в котором контора держала счета. Владислав Аркадьевич тоже не прост – таскал «Нокию Мобиру» в чемодане и выглядел безмерно крутым. Однако со слов бывалых менеджеров, в мобильной связи дела обстояли не так, как принято у пацанов, а наоборот – чем меньше размер, тем больше пафоса.
Жорик прочитал в моем взгляде вопрос и пояснил:
– Экспроприировал у Красного. Абонент вне зоны действия. Зачем добру пропадать? Включать пока рано, быки звонят с вопросами. Побудет реквизитом.
На столе возникли шесть плошек с салатами, тарелка с соленьями, корзинка с хлебом, графин с водкой, две рюмки. Ух!
Жора оглядел-обнюхал содержимое блюд, две плошки придвинул себе, четыре отодвинул ко мне, разлил водку. Отследив идентичность объемов, произнес:
– За сбычу мечт! – и поднял рюмку.
– За сбычу, – я чокнулся с Жориком и опрокинул внутрь сорокаграммчик. Полость рта и часть пищевода обожгло. Я закусил огурцом и полез в плошки.
Жора не закусывал. Прислушивался к уханью алкоголя в пузопроводе, улыбался, крякал, отставлял степенно рюмку в сторону. Все – с важным видом.
«Что-то будет» – забеспокоился я.
Точно.
Так же величаво Жорик полез во внутренний карман пиджака. Ах!!! Я, покрывшись холодным потом, вспомнил и остекленел. Там был…. Листок с отпечатком моей ладони! Счастье кончилось?!
Нет.
Жорик положил на стол – я чуть жульеном не поперхнулся – «Брейтлинг»! Тот самый, с черным циферблатом и блестящим браслетом!!! Я мечтал о подобном хронографе годы, рассматривая глянцевые журналы в конторе. Сутки назад грезил в антикварной лавке, щупая, примеряя и наслаждаясь ощущениями. Предмет вожделения лежал передо мной с наказом:
– Носи, студент!
Я надел часики, полюбовался вблизи и на расстоянии, помахал рукой. Кр-ррасота! Чокнулся с Жориком, чтоб сносу не было, закусил, еще раз полюбовался. Готов повторять алгоритм любования до бесконечности!