30 августа - 3 сентября 1993 года
Факс получили в обед понедельника. Я загрузился проблемами с отправкой денег и оформлением документов. Жорик ежечасно звонил из Гданьска, рушил наши с Мариной мозги указаниями, поправками и прочим.
Уведомил, что взял на пробу восемь фур шампанского «Спуманте», ликеров «Боллс» и «Чин-чин», водки «Попофф» и неизвестных природе полусладких вин с красивыми этикетками. Потом предупредил, что задержится на неделю, дабы проследить за отгрузкой лично, и завалил бухгалтерию факсами договоров поставки, которые следует переправить Антону. Ветеранский фонд числился московским грузополучателем.
Так и сделали.
После двухчасовых разбирательств с Антоновским бухгалтером Фимой, отправили Жоре реквизиты фонда для оформления инвойсов и прочих документов. Попутно два дня на пару с Мариной клепали договор о совместной деятельности с ветеранским фондом. Олег Семенович печатал платежки и каждые полчаса, после очередного Жориного звонка, набивал новые с изменениями в «сумме платежа».
В среду сто девяносто тысяч долларов отправилось в Польшу. На расчетных счетах денег не хватило, внесли наличными.
К Жоркиному возвращению в пятницу, я был заморочен. Свалилась тонна бумаг. Народ нес деньги в кассу, деньги отвозились к Вадиму, обезналичивались, отправлялись на расчетный счет ветеранского фонда. Десять тысяч долларов, оставленных Жориком на всякий пожарный, кончились в пятницу утром – выплатил сотрудникам зарплату. Себе выписал сто баксов.
Сейф опустел, стал похож на холодильник в общаге: пустой, но гордый.
Так и доложил Жорику. Тот пометался по офису как тигр по клетке, потерзал бумаги, фиксирующих движение финансов. Уточнил, сколько налика отвезено Вадиму.
– Сорок два килобакса.
– Пучеглазый чего-то мутит. Мне сказал, что тридцать семь. Надо пообещать знакомство с Карабасом.
Вздохнувши, свалил. Я пошел отдавать распоряжения по пятничной пьянке. Традиции фонда блюлись.