Чудная музыка звучала в круглой зале метров тридцать-сорок диаметром и с потолком метров за пять. Бирюзовый пол блестел отраженным светом. Стены голубого мрамора с сотней лампочек создавали ориентальный узор. В другом конце залы вела вверх крутая, сверкающая хромом, лестница.
В голову влезло «Скарлатина сто сорок один».
Что такое? Откуда?
Ничем не объяснимое чувство эйфории толкнуло к лестнице. Ноги понесли наверх. На втором этаже обнаружил бледно-розовый пол, сиреневые стены с россыпью ламп. Всё в два раза больше.
Махом преодолел и залу, и лестницу. Поднялся на третий этаж и поразился. Оказался в фиолетовом пространстве с грунтом вместо пола: галька, щебень, булыжники. Стены обклеены фотообоями космического ландшафта, показавшегося знакомым. Точно. Этот пейзаж наблюдал при встрече с Антоном. Очень похоже, гиперреалистично, не хватало звукового оформления в виде канонады далекого боя.
Едва заметное жужжание донеслось до ушей. Из-за нарисованной на противоположной стене скалы выскочил легковой автомобиль без крыши. Насекомое жужжание превратилось в гул мотора и лязг трансмиссии. Я остановился как вкопанный.
А-аааа. Э-ээээ. Что такое?
Автомобиль, подобие старой «Волги» со спиленной крышей, подкатил ко мне. За рулем сидел мужчина, смутно знакомый. Настолько смутно, что я не мог вспомнить, в какой из жизней видел его – в детской, школьной, институтской или уже здешней.
Где же? Вспомнил!
Он тоже ехал в метро.
Водитель махнул рукой:
– Здорово, шкет. Рыжую видал? Без трусняка шарохается тут.
– Нет, – непонятно зачем, соврал я.
– Черт! Где же эта Пизда Ивановна? – водитель еще раз махнул рукой. Взгляд был лихорадочный: метался по доске приборов, по мне, по боковым зеркалам, по стенам, ускакивал к потолку и шмякался на ручку переключения передач.
Водитель был на взводе, как сжатая пружина, готовая разжаться крылатой птицей. Я инстинктивно сделал шаг назад. Машина, вздымая клубы пыли, рванула к стене, от которой начался мой путь.
Что теперь?
Я не мог ничего понять. Странное место, странные люди, странные ситуации и я, неприкаянный, никому не нужный, ничего не понимающий. Что делать? Куда идти? Зачем и за чем?
Вот мужик машину добыл, бабу ищет, вылитый Тревис Бикл. С какого перепугу ответил ему, что не видел? Мог бы вспомнить: «Видал. Надо доехать до стены, спуститься на три этажа вниз, выйти из шара и пойти к камням. Через пару километров найдешь рыжую тетку. Шарохается в набедренной повязке и, возможно, без трусов.»
Бред!
Я посмотрел на небо... тьфу, на потолок... или что там? Тучи плыли вдаль, обтекая… лестницу. Точно. У стены стояла стремянка, ведшая прямо к тучам, за тучи. Я вскочил и по ковровой красной дорожке, невесть откуда появившейся во владениях фиолета, побежал к стремянке.
Поднявшись на двадцать метров, рассматривал обтекавший густой пар и люк над головой. Толкать или спуститься вниз? Было страшно и любопытно.
Я толкнул люк. С излишней силой. Тот, невесомый, отлетел в сторону. Я просунул голову в отверстие и обомлел, попавши в сказку.