Вагон замедлился, остановился. Двери распахнулись, из динамиков прошипело: – Пшшшшли вон! Поезд дальшшше не идет. Ш-шшш!..
Что такое?
Ага, гонят прочь!
Пассажиры спрыгнули на песок. Сначала мужчины с опаской, потом женщины с задержкой и поддержкой. Все надеялись увидеть знакомое и обнадеживающее.
Увы.
Даже самой малости, как-то похожей на станцию Московского метрополитена, не обнаружили. Барханы под красным небом и ничего другого.
Куда идти? Как возвращаться?
Непонятно.
Мужик, ломавший дверь к машинистам, глянул под вагон. Ужас произнесенного «Ахтыжтвоюмать!» заставил последовать примеру.
Такого быть не могло!
Такого быть не могло никогда и ни при каких обстоятельствах.
Под вагоном вместо рельс, шпал и гравия наличествовал песок, утопивший колеса полностью. Целина за метрошной железякой издевалась отсутствием следов. Намекала, что вагон попал сюда необъяснимо. Может, упал с неба. а может возник из Ниоткуда, чтобы высадить пассажиров посередине Нигде в стране Никогда.
«Угораздило ж попасть сюда!» – подумал каждый и начал действовать.
Три мужика побрели в сторону, откуда мы прикатили, судя по корме вагона. Два пэтэушника последовали за ними. Шестой пассажир, бивший стекла в вагоне, сел на песок и, обхватив голову окровавленными руками, застыл. Изображал отчаяние… Или боролся с болью. Весь из себя несуразный: длинный, ломкий, никакой. Еще один пассажир – хмурый, дерганый, в пиджаке поверх майки-алкоголички – выпал из поля зрения. Шагнул в сторону и пропал. Женщины разбрелись около вагона.
Я обозрел кучи песка и принял решение. Насвистывая: «В этот день берут за глотку зло, в этот день всем добрым повезло...» я направился к холму, возвышавшемуся в полукилометре.
Между вагоном и холмом лежала кучка песка, небольшая, незаметная. Я бодро на нее вскарабкался, еще бодрей спустился и в распадке понял, что подъем на высоту в шестьдесят-семьдесят метров по осыпающемуся песку превратится в многочасовое предприятие. Но что делать? Полез наверх к манящей вершине. За минуту одолел десяток метров и рухнул. Тьфу на все и на всех! Отбой! Лежать!
Я осознал, что останусь тут навек. Здесь моя могила.
