В понедельник я умер, сгинул. Наповал убил Серега, бестия-проныра, знавший всё про всех. Ворвался бурей:
– Жулик, подъем! Помнишь Валерку Рославского? Вчера грохнули! Кинули гранату в ноги! Взорвали на хрен!!! Анька в его конторе работает. Опер приходил, намекнул, что Валерка такими делами ворочал, мама дорогая!
– Чего?
– Анька, подруга моя, утром заходила. Рославский капут, аллес ферботен! Сосед твой! Забыл, что ли?
Не забыл. Хорошо помнил.
Парализованный вестью лежал на кровати, смотрел в потолок.
Серега, не дождавшись осмысленной реакции, умчался. Я повернулся на бок, глаза в стену. Все рухнуло и замерло. Погибло навсегда.
Ангел-хранитель, явившийся в желтой рубашке и посуливший избавление от проблем, подбит на взлете.
Я представил картинку из военно-художественного фильма. Валерка за штурвалом истребителя кричал: «Иду на таран!», орал про раскудрявый клен зеленый. Грохот снарядов и разрывы бомб оглушали. Истребитель пикировал на колонну «Мерседесов», из которых выпрыгивали турецкие султаны и чеченские сепаратисты.
Нет.
Не могло такого быть! Было отчаянно жаль Валерку. И себя немножко.
Я закусил губу, чтоб не взвыть от обиды, зажмурился, сосчитал до ста... до двухсот… трехсот… на полутысяче разлепил веки и смотрел в стену.
Вспоминал последние Валеркины слова. Правильные слова.
Жизнь хорошей не была. Светлого и воодушевляющего не сулила. Я представил будущее. Предстояло работать инженером во ВНИИЧегоНибудьЗабудьНавек, изнывать по будням с расчетами, а по выходным с банкой пива. Свадьба подоспеет – пупсик на радиатор, майонез в салатик... Детишки пойдут. Вырастут. Уедут. Тоска.
Надо вставать.
Поднявшись, потер ноющую коленку и подбитую челюсть. Вопящий копчик тереть остерегся. Надел джинсы, футболку. Глянул на пустой стол. Ага! Вспомнил, что к Сереге заходила Аня. Пили чай и должны остаться пряники-пироженки. Плюс Серега жил в одной комнате с Юрой Шако, подрабатывавшим сторожем в той же конторе, что и я. Затеплилась надежда, что Юра знает подробности моего увольнения. Например, выходное пособие или зарплата за пять смен, честно отдежуренных в июне.
Ничего обнадеживающего. Приговор прост как вжик барашка в гильотине: «Если там появишься, Пашка из тебя котлету сделает и под плинтус запинает.»
