22 июня 1993г.
вторник
9-45
Жорик отошел от остановки к светофору. Через полминуты, вот это да!.. к стоп-линии подкатила «бээмвэшка» нежно-голубого цвета.
Солнечные блики шарахались по лаковой поверхности. Хищный капот стелился над дорогой. Могучие шины выпирали из колесных арок. Ах! Что за чудный автомобиль, сверкающий и недостижимый!
Я стал дожидаться момента, когда водитель подрулит к остановке и с широкой улыбкой Фернанделя пригласит в салон. Вопреки предвкушениям, случилось противоположное.
Дождавшись смены красного света на зеленый, вожделенный автомобиль взревел двигателем и, скребя асфальт покрышками, дернулся вперед. В тот же миг Жора отважным Александром Матросовым бросился на капот машины. Иномарка взвизгнула тормозами. Попытка самоубийства?
Коварный план!
Из бэхи с рокотом: «Ты, тр-рруп, куда пр-решь?!!!», выскочил гигант и с невообразимой для десятипудовой комплекции прытью бросился на Жорика. Мокрое место должно было остаться от моего новоиспеченного друга, если б оказался он тюфяком.
Но нет! Не тюфяк.
Жорик увернулся от кулака нападавшего и тут же боднул то ли лбом, то ли макушкой нижнюю челюсть опешившего верзилы. Выше Жорик достать не мог, но и этого оказалось достаточным. Круто замешанный детина, Монблан мышц, схватился руками за выбитую челюсть... повалился, сраженный резкими до невидимости ударами. Жорины кулаки и коленки расписались на всех болевых точках могучего организма, как в акте сдачи-приемки на полсотни листов.
– Ничесе!.. – выдохнул я.
Жорик с трудом, но быстро, за счет опыта, наверное, запихал владельца иномарки на задний диван, прыгнул за руль, подкатил к остановке и проорал в открытое пассажирское окно:
– Кто заказывал такси на Дубровку?
– Ты че? Ну её, – пролепетал я. – Не-ееее…
– Садись и едем. Народ смотрит. Ну! – одномоментно сменив веселую маску лица на свирепую, рявкнул Жорик.
Я, косясь на побитого гиганта, сел на переднее кресло.
– С ним все в порядке? – уточнил я.
– В порядке.
– Когда очухается?
– Не раньше чем через час. Но мысль тревожная.
Мы проехали перекресток и где-то через километр у коломенского пустыря остановились. Жорик выволок тело из салона и оттащил к канаве.
– Ты чего? – собравшийся быть озвученным вопрос застрял в утробе. Я сообразил, что перечить Жорику – членовредительствовать себе. Надо наблюдать. Молча.
Наблюдение показало: Жорик переправил содержимое карманов верзилы в свои, спихнул тело в канаву, вернулся к машине. Нет, за руль не сел. Открыл багажник, пошуровал там, погромыхал, позвякал… разразился руганью в адрес спортсменов, взращенных на радость трудящимся, спекулянтам на погибель, в итоге потерявших нюх, честь и совесть, а также чувство самосохранения.
К водительской двери Жорик подошел с бейсбольной битой. Причем держал ее так, словно намеревался ударить по мячу, вот-вот готовому прилететь: вымеривая, выцеливая, выжидая…
– Э-ээх, – с шумом выдохнув, Жора отправил воображаемый мяч к Москва-реке, сунул биту под водительское сиденье и плюхнулся за руль. – Ну, точно, дебил. Кто биту в багажнике возит? Была бы под рукой, не коптился бы сейчас в канаве. А ты чего смурной? Поройся в бордачке. Там пистолетов нет? Может он не только бейсболист, но и стрелок-стендовик.
Я повиновался. В перчаточном ящике кроме трех польских «Плейбоев» и упаковки презервативов ничего не обнаружил.
– Ништяк, – осклабился Жорик. – А ты знаешь, что за баттера уконтрапупили?
– Бандит какой-то.
– Точно. Не поздоровится, если повстречаем потом на жизненном пути. Будем бдить, но это мелочи... Я котлету надыбал. Для старта неплохо, – Жорик помахал толстой пачкой американских денег, завел машину и с буксами устремился в центр. Я отвернулся и принялся рассматривать проплывавшие мимо виды Замоскворечья…
Рассматривал под долгий рассказ о Жоркином знакомом криминале, который представлялся биатлонистом, даже справку имел и под это дело помимо снайперской винтовки возил в багажнике автомобиля настоящие лыжи марки «Марий Эл». На лыжах и погорел – размер спалил знакомого. Лыжи оказались детскими, а другие в багажник не влезали...